Дочь добилась реабилитации отца, расстрелянного 73 года назад

В далеком 1938 году НКВД обвинил его в содержании притона для зеков, спекуляции спиртным и скупке краденого. Через полтора месяца мужчину, которому немногим за пятьдесят, расстреляли без суда и следствия, как элемент чуждый советской власти…

Сегодня он уже «не враг народа». Официально. Честное имя восстановлено законом и усилиями его младшей дочери, которая давно живет в Екатеринбурге. Вот только сломанные судьбы этой большой семьи уже не восстановить никогда.

Донос ценой в 50 рублей

1938 -ой …страшный год. «Социально-опасным элементом» мог стать абсолютно любой. Когда им успел стать доблестный кавалерист царской, позже советской армии, житель станции Завитой (ныне город Завитинск) Александр Шобик, его близким так никто и не объяснил.

- Моему папе было 53 года, когда его назвали «врагом народа», - рассказывает по телефону из Екатеренбурга 81-летняя Нина Александровна Тимофеева, дочь расстрелянного Александра Шобика. – Мне тогда было семь лет. Помню, его забрали ночью. И это был последний раз, когда я его видела. Он сонный, растерянный... Никто ничего не объяснил, просто вывели его и все. Позже мы узнали, что на него написали донос… за 50 рублей. Вы понимаете, жизнь моего отца оценили в 50 рублей! Никогда не забуду, как пришел документ, где синими большими буквами, карандашом, написано «РАССТРЕЛЯТЬ». Они до сих пор перед глазами, эти большие синие буквы…

По воспоминаниям дочери, в документе было слишком много страшных слов: «Шобик А.П. в своей квартире содержал притон для заключенных БАМЛАГА, торговал спиртными напитками по спекулятивным ценам, а также скупал и перепродавал краденые вещи от заключенных БАМЛАГА. Приговорен к расстрелу и конфискации имущества» (выписка протокола тройки УНКВД по ДВК от 8 марта 1938 года).

- Это не правда! Клянусь вам, неправда. Такого никогда не было, я вообще не помню, чтобы в нашем доме собирались посторонние люди. У нас большой дом был без комнат, мы все видели, - Нина Александровна не сдерживает слез, и я на другом конце провода переживаю, что ей станет плохо.

Расстрел по ошибке?

Как проходило рассмотрение дела в отношении крестьянина Александра Прохоровича Шобика, корреспондент «КП» решил узнать лично, взглянув в тот самый протокол 1938 года. Материалы из 20 страниц рукописного текста прокомментировали в прокуратуре Амурской области.

- Там как получилось. У него на дому были задержаны два заключенных. С одним из заключенных встречалась дочка Шобика Татьяна. И когда он приходил к ней, иногда заходил в дом погреться, - рассказал начальник отдела прокуратуры области по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении уголовных дел судом Борис Кононенко. – Этого хватило, чтобы позже ситуацию представить как содержание притона.

- Дочь Шобика, Нина Александровна говорит, что был донос. Он прикреплен к делу?

-Заявление, где было бы написано, что дело завели по доносу – в материалах нет. Но опровергать сегодня это мы не может. Есть только показания свидетелей: жены Шобика Марфы, его дочери Татьяны, а также заключенных, которые были в тот вечер в его доме, и показания соседа. Последний, кстати, отмечает: «Знаю, что к ним заходили заключенные, где пьянствовали. Его дочь Татьяна гуляла с одним из них. Видел у него БАМЛАГовскую телегу, видел, как заключенные приносили ему дрова. Больше ничего добавить не могу». Из показаний других свидетелей следует, что заключенные приносили щепки для топки, а дети хозяина семейства давали им за это хлеб.

Самое неожиданное для нас в этом протоколе оказалось то, что в итоге наказали Шобика так строго – расстрелом – совсем по другой статье. Не за сбыт краденого и содержание притона, а за изготовление и хранение с целью сбыта кокаина, опия и других одурманивающих веществ.

- Разбираясь в деле, мы так и не поняли логики происходящего. Человека осуждают по статье, по которой нет оснований. Более того, по этой статье даже нет такого наказания, как смертная казнь. Но 30 апреля 1938 года его расстреляли, - удивляется Борис Кононенко. – И еще такой момент, это дело рассматривалось тройкой НКВД, а по действующим в тот момент документам судопроизводство в СССР осуществлялось судами. Нарушений масса. Все это дало основание реабилитировать жителя Завитинска Шобика.

Вот так, без суда и следствия, с огромным количеством нарушений была решена судьба Александра Прохоровича Шобика. Без отца остались пятеро детей. Как семья выживала потеряв кормильца, да еще и после конфискации имущества одному Богу известно. Как сегодня говорит младшая дочь расстрелянного, невыносимо, тяжело, вопреки…

- Всю жизнь я жила с этим грузом. Боялась говорить об этом вслух, опасаясь навредить детям. Вот только этим летом и решилась. Честное имя отца восстановлено, значит не зря жизнь прожила… Очень хотелось бы найти фотокарточку папы, но не знаю как… - сказала на прощание Нина Александровна Тимофеева.

ТОЛЬКО ЦИФРЫ

По последним данным в Приамурье жертвами политических репрессий в 1920-1950-х годах стали более 100 тысяч человек. Из них более 9-ти тысяч были расстреляны или умерли в лагерях и ссылках. Всего на данный момент в регионе проживает около 4000 реабилитированных.